Добро пожаловать в Восточный Грештин.
Готовьте документы заранее и соблюдайте порядок очереди.
Въезд не гарантирован.
Слава Арстотцке!

Товарищ! Хочешь видеть своё имя на доске почёта? Добросовестно трудись во благо нашей Родины, и непременно будешь вознаграждён!

GLORY TO ARSTOTZKA

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » GLORY TO ARSTOTZKA » Восточный Грештин » Do you believe you can hide?


Do you believe you can hide?

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Do you believe you can hide?
http://s6.uploads.ru/AxnGs.jpg

Кому можно верить в отчаянные времена? Лучше всего - никому. Даже к самому себе относиться с лёгким подозрением - нормально. Но иногда трудно не доверять близкому человеку, особенно когда ты прожил с ним сорок лет, а теперь не можешь отделаться от мысли, что он следит за тобой.

кто
Юстас и Сара Вишневецкие

когда
2 декабря 1982 года

где
Жилой дом 7 класса в Фардесто. Дом Вишневецких, их квартира на последнем этаже и ближайшие окрестности

+2

2

Каждый раз, когда Юстас приходил с работы, его ждал чай. Это правило было неизменно уже сорок лет: за окном могли быть пожары, землетрясения, войны и революции, но ровно в восемнадцать ноль-ноль на кухонном столе (одна из ножек была чуть короче другой, и, чтобы шатающийся стол не расплескал оплот их бытия, он подсунул под него инструкцию по технике безопасности на стройке) материализовывалась белая в крупный красный кружочек чашка, в которой был чай. Строго одна ложка сахара. Перемешать десять раз по часовой стрелке и оставить ложку у стороны с ручкой. Иногда ему казалось, что Сара ведёт строгий учёт чаинкам, и даже их каждый раз было одинаковое количество.

Но сегодня – второе декабря восемьдесят второго года – чая не было. На кухне, как обычно, горел свет, приёмник шипел, плевался частотами, и радостно трещал что-то о погоде на завтра, но чая, ежедневного послерабочего чая – не было. Он медленней обычного принялся стряхивать снег с воротника пальто и расшнуровывать ботинки, думая, что Сарочка просто забегалась с управдомскими делами, и если он тактично выждет ещё пятнадцать минут, то всё вернётся на круги своя, и чай будет там, где ему положено быть, но даже когда стрелка часов перевалила за восемнадцать двадцать пять, кухонный стол был пуст, как прилавки магазинов в неспокойное время. Чая не было.

Что-то стряслось. Не иначе.

Юстас сам чиркнул спичкой и поставил на плиту пузатый чайник. Выкрутив ручку приёмника в надежде на то, что увеличенная громкость поможет разобрать хоть что-то за помехами из-за начинающейся метели, он принялся греметь тарелками и кастрюлями, намереваясь не только исправить недоразумение с чаем самостоятельно, но и приготовить ужин.

На шуршание на кухне из комнаты высунулось широкое румяное лицо, испещренное морщинами.
- Юся, - обладательница лица, Агнешка Фиштель, была известна в этой отдельно взятой коммунальной квартире тем, что существовала вне рамок времени и пространства, и физические законы мира на неё не действовали, а потому ей было позволено по-домашнему фамилярное обращение со всеми жильцами квартиры. – Юся, вы таки что шумите.
При этом обращение это включало в себя «вы», но все понимали, что это было скорее данью привычке, чем чем-либо ещё.
- А вы спите уже? Так рано же, - Вишневецкий сверился с часами, чтобы убедиться, что мир не совершил временной скачок за то время, которое он провёл в поисках крышки от кастрюли. – И потом, ужинать надо. Без тарелок никак.
Агнешка, доставая ему макушкой до пояса, решительно отобрала кастрюлю.
- Ну а вы нежнее с ней, Юся, нежнее, а то развели грохоту, как будто мы снова под обстрелом.
Он хотел было сказать, что грохот тарелок и падающих снарядов суть есть два абсолютно разных грохота, которые можно спутать разве что будучи абсолютно глухим, но у всей квартиры давно было смутное подозрение, что товарищ Фиштель и вправду ощутимо тугоуха.
- Как скажете, - Юстас покорно отдал кастрюлю, наблюдая, как бойкая старушка командует своей кухонной армией ножей и вилок. – Вы не знаете, где чай?
- Таки что?
- Чай, - он кивком головы указал на стол, на котором по-прежнему не было никаких кружек. – Сара обычно всегда делает чай.
- А. А! Чай. Ну как же Сарочка может сделать вам чай, Юся, если Сарочка ещё не дома?
- Постойте… как это – не дома? – он в третий раз за последние полчаса уткнулся взглядом в часы. – Так уже почти семь. Собрание сегодня какое-то, что ли?
- Юся, какое собрание, о чём вы? Оно в следующий вторник, никак не раньше, а сегодня четверг.
Чайник ещё не начал свистеть, а чай Юстас уже перехотел.
- Да, вы правы, что это я. Собрание, какое собрание. Нет никакого собрания. Но если нет собрания, то где Сара?
- Ну таки спросите её, когда она будет дома, я же вам не бюро информации, Юся, - Агнешка грохнула полной воды кастрюлей о плиту, и заботливо вручила ему пучок макарон. – Разберётесь дальше? Помните: нежнее, нежнее!
- Конечно. Да, - он отстранённо проводил взглядом круглую фигуру, закатившуюся в комнату, и сунул макароны в ещё не начавшую кипеть воду. Подумав, убавил огонь, а потом и выключил его вовсе: ужинать без Сары было бы кощунством. И где она может быть в четверг вечером, в конце концов?

Отредактировано Eustace Wiśniowiecki (2016-12-24 05:42:10)

+2

3

Будет снег в этом году или нет? В этом климате - интрига каждый раз. Нынче снегопад занялся рано. Хорошо бы, до новогодних каникул не прекращался. Городу очень нужно было приподнятое праздничное настроение. С довоенных времён в Грештине было слишком мало радости. Холодной зимой семьдесят девятого снега навалило по самые окна, так что дворникам каждый день приходилось, орудуя лопатами, прокладывать самые настоящие лабиринты средь сугробов. Но той зимой никто не заливал катков, не лепил снеговиков и не играл до темноты в снежки. Никто не хотел играть той зимой.
А так хотелось, чтоб игры вернулись в Арстотцку. Не те, в которые заигралась молодёжь и не те, в которые были втянуты невольно честные граждане. Вся жизнь в этой стране была суть одна большая игра, но только совсем не радостная.
А впрочем, чорт с ним, со снегом этим. Главное - чтоб не начало опять дождить, иначе придётся расчехлять коньки, ибо иных способов бороться с гололедицей в городских условиях решительно не приходило в голову! На случай этакой неприятности следовало между делом попросить супруга оснастить трость крепкой иглой с нижнего краю, чтоб не скользила. Для старых косточек Сары акробатические трюки на льду и грациозные падения едва ли пошли б на пользу.
Ах, супруг, супруг... Наверняка вернулся уже со службы и недоумевает - где же Сарочка? Почему чайник не кипит, ужин не сготовлен, ванна не нагрета? Скверно, конечно, выходило, оставлять труженика без положенного ему по совести горячего приёма и кушанья, но случай был исключительный. Юстас мужчина самостоятельный, не станет капризничать, и потом - для него ведь стараются. Всё, что Сара делает - только ради его же блага, пусть сам он и остаётся в неведении. Крепче спать станет.
Однако ж - сам воздух в квартире искрил от напряжения, не ровен час - рванёт, и плакал образцовый дом, всё разом на воздух взлетит. Едва ступив на порог и оставив башмаки на подставке для обуви, Сара ощутила дух треволнений. И точно - благоверный со скорбной физиономией стоял посреди общей кухни, вид же его выражал неуловимое состояние где-то между растерянностью потерявшегося ребёнка, смятением обманутого любовника и тихим отчаянием приговорённого к смерти.
- Драгоценный мой, что ты здесь встал как неприкаянный? - вместо приветствия упрекнула Сара мужа, опираясь всем весом на клюку и покрепче прижимая к груди ридикюль.
- Не смущай соседей, сделай милость. Не умудрился ли ты заболеть или умереть, пока я отлучалась по делам? Как призрак самого себя, ей-ей. Присядь, присядь!
Сара энергично закивала в сторону стульев.
- Дай только переодеться и дух перевести. Не хочу в уличном стряпнёй заниматься.

+2

4

- Не умудрился, но, Сара, который час!
Возмущение в голосе вышло как-то оправдательно жалко, вероятно, от того, что как бы товарищ Вишневецкий ни ворчал на жену в мыслях, облекать своё неудовольствие в слова у него не выходило.
Вслепую нашарив ближайший к себе стул, он подвинул его к столу и сел на край. Сара разом занимала собой всю кухню, не физически, но просто самим фактом своего существования в этой отдельно взятой точке пространства. В какой бы комнате она ни находилась, у комнаты этой не оставалось ни одного угла, который не был бы занят хотя бы отголоском сариного присутствия. Так и сейчас. Даже ему было ощутимо мало места на скромной кухне; Юстас подозревал, что соседи тоже осознавали эту непонятную сарину особенность, и избегали мельтешить в её присутствии, в то время как когда на кухне он был одиночестве, каждый обитатель их коммуналки считал своим священным долгом совершить паломничество к холодильнику.
- Переодевайся, конечно, о чём ты… - он бы подорвался помогать, если бы не знал, что любая попытка помощи в неподходящий для этого момент расценивалась Сарой как личное оскорбление её и её семьи до седьмого колена. – Да и вообще, Сара, я приготовлю ужин, ты только объясни, что тебя задержало так надолго.
В голосе сквозила смесь из «ты же понимаешь, что соседи подумают», «ты же понимаешь, время неспокойное» и «ты же понимаешь, гололёд на улице», но озвучивать причины своих волнений Юстас не стал. Вместо этого он, не вставая с места и вытянув руку, щёлкнул зажигалкой у конфорки, отчасти жалея, что не сделал этого раньше.
- Собрание же в следующий вторник? Или что-то из ряда вон?

+1

5

Под тихие мужнины вопросы Сара удалилась в их комнату - благо, от общей кухни обиталище четы Вишневецких отделяла одна лишь стена, и, если не закрывать двери в коридор, можно было спокойно переговариваться, не перекрикиваясь. Даже по ночам, когда город утихал, обладавшей чутким слухом Саре не составляло труда слышать всё до последнего словечка, о чём толкуют неспящие обитатели дома. Молодые люди любили вполголоса потрепаться о том о сём за чашкой чаю, когда им казалось, что все остальные уже видят третий сон.
- Из какого ряда, мой драгоценный? - беспечно поинтересовалась Сара из спальни, ловко завязывая на спине пояс фартука привычным движением. Одевшись по-домашнему и сколов волосы на макушке шпилькой с янтарным украшением, женщина вернулась в кухню, сжимая в руках консервную банку, бережно, будто выпавшую из гнезда голубку.
- Не думали мы, что придётся снова жить в эпоху перемен, верно?
Сара снисходительно улыбнулась, шагнула поближе к благоверному и протянула ему банку - та была сделана из гофрированной жести, толстой и добротной, и не имела этикетки, только иностранный штамп на донце и отчеканенную там же дату изготовления.
- Хотя такие перемены мне нравятся, доложу я тебе. Увидишь на днях госпожу Рыбчик - поблагодари как следует: она мне ещё утром нашептала, что в гастроном возле старого театра привезли импортные продукты. Это прямиком из Импора. Жаль, не с ветки: границу, может, и открыли, но фрукты ждать не станут. Всё сгниёт, пока на таможне проверят. Сам понимаешь: аккуратно надо торговать, аккуратно. Спешка в таком деле ни к чему.
Почти с нежностью погладив крышку банки, Сара выудила из стойки с приборами консервный нож и вручила его супругу.
- Персики, мой драгоценный. Последние забрала.
Кивком головы попросив Юстаса освободить место у плиты, Сара принялась за заварку. Несмотря на опоздание, чай получился в точности такой же, как в миллион вечеров ранее. Той же крепости, той же температуры, в той самой неизменной чашке. И всё же сегодня в традиционном вечернем напитке должен был проявиться неявный привкус лжи: персики Сара купила ещё в два часа пополудни, задержалась дотемна она совсем не в очереди.
- Кто знает, может, рано или поздно не только впускать начнут, но и выпускать, - продолжала рассуждать негромко, но чётко и уверенно Сара, - Не подумай только, что я уехать хочу. Ни за что на свете. Но ещё раз съездить в тот санаторий под Хайханом, где мы с тобой отдыхали на оловянную свадьбу, не отказалась бы.

+1


Вы здесь » GLORY TO ARSTOTZKA » Восточный Грештин » Do you believe you can hide?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC