Добро пожаловать в Восточный Грештин.
Готовьте документы заранее и соблюдайте порядок очереди.
Въезд не гарантирован.
Слава Арстотцке!

Товарищ! Хочешь видеть своё имя на доске почёта? Добросовестно трудись во благо нашей Родины, и непременно будешь вознаграждён!

GLORY TO ARSTOTZKA

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » GLORY TO ARSTOTZKA » Восточный Грештин » Рукописи не горят


Рукописи не горят

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Рукописи не горят
http://s4.uploads.ru/OUH76.jpg

Книжные клубы, идейные вдохновители революций, и литература против политики.

кто
Альнис и Эгле Кот

когда
Вечер 5 декабря 1982 года, пятница

где
Дом Котов в одном из частных секторов Восточного Грештина

+1

2

«Если мы умрём сегодня – это будет оправданно».

Клавиши печатной машинки стучали под пальцами, отбивая на листе слово за словом.

«Даже если мы умрём завтра, это всё равно будет оправданно. Дело не в том, свернули ли мы на правильную или неправильную дорогу в итоге, а в том, что нашли в себе силы выбирать собственный путь. Даже если он был полон ошибок, стоивших нам жизни, мы сделали выбор. Мы были свободны, и мы умрём свободными».

После характерного звона рычаг свободного хода ушёл далеко вправо, быстро и механически. Новая строка.

«…это и отличает нас от них. Именно поэтому мы должны держаться вместе, понимаешь? Иначе стоит тебе поднять голову, как в лоб прилетит пуля. Они не промахиваются, друг. Не промахиваются».

Моргнув, Эгле подняла голову. Слова начали сливаться в неразборчивую кашу перед слезящимися от усталости глазами, а спина ныла от многочасового сидения в одной позе.
Она прижала ладони к пояснице, выпрямляясь в скрипнувшем кресле. Плечи заныли. Слепящий свет настольной лампы выхватывал из полумрака комнаты только саму печатную машинку и часть стола, заваленную рукописями, всё остальное: книжные шкафы от пола до потолка по обе стороны от стола, маленький старый диванчик, второй письменный стол, всё тонуло в темноте зимнего вечера. На верхней странице оригинальной рукописи по правую руку затупившимся от бесконечных правок карандашом аккуратным почерком Эгле было выведено: «согласование падежей». Ниже: «проверить перевод. Поэт.терм?? 45-9». Ещё ниже, в правом нижнем углу, где рукописные строки теряли стройность и загибались вниз, словно автор дописывал их в шторм или в состоянии алкогольного опьянения (а может, и то, и то), стояло три восклицательных знака, которые должны были означать важность и срочность перевода. Обычно она не ставила больше двух даже на серьёзных государственных заказах, когда всё бюро вымирало, и было запрещено дышать до того, как всё будет сдано как минимум за неделю до означенного времени.

Это был не заказ. Это был зов.

Аккуратно вытащив переведённый лист из машинки, Эгле вложила его к прочим, скрепляя углы. Перевод шёл сверху, перекрывая буквы чужого алфавита, и пополнялся новыми и новыми страницами по мере того, как она переводила свою «домашнюю работу», плотно закрыв дверь в кабинет и изолировавшись от всего остального дома, оставляя мужа и сына где-то там, за чередой стен, отделяющих мир реальный от того мира книжного, что расстилался под пальцами, кода она листала страницы рукописи. Почерк автора скакал и вихрился, делая процесс дешифровки более сложным, чем процесс перевода, и это ощутимо тормозило работу, вынуждая Эгле часами просиживать за столом без движения. Из двадцати пяти глав было переведено четырнадцать. Ей нужно было успеть до Нового года, прежде, чем рукопись заберут, и если это означало несколько бессонных ночей, она готова была принести эту жертву. Альнис был недоволен, но волшебное слово «работа» действовало на него почти успокаивающе.

Сквозь запертую дверь пробивались лучи света из коридора; теперь к ним добавилось еле слышное дребезжание телефона в гостиной. Спешно сунув накрытую переводом рукопись под стопку других листов, Эгле щёлкнула выключателем у двери, прежде чем оказаться у телефона.
- Эгле у аппарата.
- Эгле, добрый вечер, - ни с чем не спутываемый голос Мальгожаты, тягучий, как ириски, и такой же приторно-сладкий. – Я просто звоню напомнить, что в понедельник нам нужно сдать перевод «Воды из источника» на редактуру.
- Я помню. Он уже закончен и лежит у меня в столе, в понедельник я первым делом…
- Да, хорошо, хорошо. Просто позволь мне ещё перечислить тебе те правки, которые мы внесли в предпоследнюю главу сегодня, тебе нужно будет поправить их в последней… - в трубке зашуршали бумагами. – Так. Название того шахтёрского поселения, мы посмотрели в словаре, лучше всего будет перевести его именно как «Беспечный труд», а не.. как они его там перевели? Неважно. Дальше, у нас была несостыковка с количеством рабочих…
Прижав трубку плечом, Эгле опустилась в кресло с блокнотом и карандашом, как раз для таких случаев хранимых рядом с телефоном. Разговоры с коллегами могли затягиваться, и неизменно требовали записей.

+2

3

- Основные предпосылки разделения Грештина на Западный и Восточный? - еще по-детски звонкий, но уже с явными признаками ломки голос Андриуса отвлек от передовицы и Альнис, подняв голову, перевел взгляд с газетной статьи на сына.
- Политика Колечии привела к тому, что в результате войны спорная территория Грештина и была разделена на две части, каждая из которых попадала под влияние претендующих на нее государств, - почти автоматически крайне расплывчато отчеканил Кот-старший и, опустив газету, хмыкнул, - Давно ты интересуешься геополитикой?
- Со среды. Это домашка, - на физиономии мальчишки явственно читалось, что если бы не задание на дом, вся подноготная политики вообще и политики в отношении Колечии в частности волновала бы его не больше, чем прогнозы Министерства сельского хозяйства по удоям на следующий квартал.
Вечер в доме семейства Кот можно было бы назвать обычным, как у большинства добропорядочных семей: коротавший время за новостями глава семьи, на удивление вовремя появившийся сегодня с активно поглощающей все его время службы, склонившийся над уроками Андриус, явно решивший воспользоваться присутствием в доме отца, чтобы сократить время на поиски нудной, но крайне нужной для задания информации, и Эгле, весь вечер пропадавшая в кабинете и обозначавшая свое присутствие только лишь пулеметным треском печатной машинки. Мужчины знали - отвлекать хранительницу очага не стоит. Бессмысленно. Все равно не сдвинется с места, пока не закончит то,что запланировала. Альнису с одной стороны импонировала дотошность и усидчивость супруги, с другой изрядно нервировал время от времени всплывающий ненормированный график, из-за которого Эгле приходилось брать заботу на дом и убивать за ней вечера, которые, по его мнению,неплохо было бы посвятить семье.
- Учись вычленять необходимую информацию из текста, - отложив сложенную газету на столик, Альнис легко вырвался из любимого широкого кресла и склонился над столом, за которым обложился учебниками и тетрадями "преемник", - Какой параграф?
Андриус торопливо, словно опасаясь, что отец передумает и оставит его один на один с трудностями и хитросплетениями геополитической системы родного края, подсунул учебник, раскрытый на нужной странице. Оседлав стул и вооружившись карандашом, Кот пробежался глазами по строчкам, привычно выделяя для себя ключевые фразы и подчеркивая их короткими твердыми штрихами.
- Ищи ключевые слова, которые дадут тебе пути к нужной информации. Они всегда на виду, нужно только их уметь выявить, - он будто незаметно перебрался из шкуры расслабленно-спокойного отца семейства в личину собранного и внимательного следователя, изучающего очередной документ. Даже Андриус, казалось, уловил перемену, отчего заметно собрался и сосредоточенно следил за кончиком карандаша, оставлявшего след под словами, предложениями, а то и выделяющего целый абзац.
Разобрав параграф в учебнике на составляющие, Альнис задумчиво прикусил карандаш, припоминая, где он мог оставить экземпляр "Вечернего Восточного Грештина", где на днях ему попалась на глаза довольно неплохая по сути статья на схожую тему. Конечно, пропагандистской воды там хватало, но она разбавляла толковые мысли. Определенно, парню было бы полезно поразбираться в качестве факультативной работы. 
- Понял систему? Разбирайся пока, - он вложил карандаш между страниц и оглядел журнальный столик, обыкновенно несколько дней в неделю заваленный прессой, которая потом, по мере нарастания сего культурного слоя до определенной, только Эгле известной толщины, безжалостно удалялась в кладовку, где пополняла стопку макулатуры. Судя по жидковатому слою из пары вечерних газет, карающая рука супруги прошлась по залежам не далее как вчера, но оставалась надежда, что требуемый экземпляр остался в кабинете. Стоило поискать там, прежде чем отправляться на раскопки в кладовую.
Альнис вышел из столовой и устремился к кабинету, по пути наткнувшись на склонившуюся у телефона жену.
- Эгле, ты не... - короткое шиканье и предупреждающий взмах рукой дали понять, что рабочий процесс в разгаре и решать вопрос с поисками придется самостоятельно. Не беспокоя больше супругу, Кот прошел в кабинет, быстро перебрал несколько аккуратных стопок  у себя на столе и, не обнаружив искомого экземпляра, обратил взор на заваленный бумагами стол Эгле. Случаи, когда для переводов требовались примеры и уточнения из передовиц были не редки, поэтому он аккуратно приподнял несколько стопок в поисках газет. Найденная под одной из них оказалась старыми "Ведомостями", а "Вечернего Восточного Грештина" не наблюдалось. Прикидывая, устроить ни на ночь глядя археологические раскопки в кладовой или отложить их на выходные, Альнис потянулся одернуть плотную штору и неловко смахнул со стола крайнюю стопку. Чертыхнулся, подхватывая расползающуюся кипу скрепленных между собой листов и подняв с пола несколько выскользнувших из обшей пачки, пробежался по ним глазами, чтобы определить и вернуть на место в правильном хронологическом или литературном порядке. Три листа с бодрыми диалогами об успешной посевной с промаркированными страницами быстро нашли свое место, Альнис обратил взор на четвертый. "Мы были свободны, и мы умрём свободными." Бровь выразительно выгнулась, придав спокойному обычно лицу гримасу скептического сомнения. Что за...?
Когда Эгле вернулась в кабинет, то с порога ее ждала почти пасторальная картина: расположившийся в кресле у стола супруг со стопкой рукописи на коленях. Пастораль нарушало, пожалуй, лишь подчеркнуто-холодное выражение лица Альниса и ледяной взгляд, с порога окативший гражданку Кот. Не хватало только озвученного вслух "Пройдемте!".

Отредактировано Alnis Kot (2016-12-24 21:14:30)

+2

4

Когда Мальгожата спустя добрых пятнадцать минут закончила перечислять все жизненно важные правки, блокнот в руках Эгле был наполовину исписан пометками, а наполовину – изрисован попеременно цветами и чёртиками, и в рожицах последних угадывались черты лица коллеги. Мальгожата была обстоятельна и неспешна. Чёртиков было количественно больше.

В кабинете было светло. В кабинете, у стола – её стола – сидел Альнис, с рукописями, - её рукописями! – на коленях. Обычно уважительно относившийся к границам личного пространства супруг позволил себе неслыханное, и Эгле почти разразилась нотацией по поводу специально для таких дел купленного второго стола, но взгляд выцепил, какие именно листы Альнис держал под пальцами.

Эгле сдержанно улыбнулась, остановившись в нескольких шагах от кресла.

- Аль. Мне передали правки, которые нужно внести в книгу про шахтёров, причём срочно, потому что на выходных у меня не будет на это времени. Дай мне доделать мою работу, и потом поговорим. Займись пока сыном. Он ждал тебя. Хотел уточнить что-то про торговые отношения Обристана и Колечии.

Подойдя к столу, она мягко положила руку на плечо супруга, сжав пальцы.
- Это займёт максимум двадцать минут.

Во время работы её обычно содержащийся в идеальном порядке письменный стол преображался, обрастая рукописями, отпечатанными текстами, газетами, книгами и словарями по мере продвижения работы. Их критическая концентрация достигалась в начале работы, когда нужно было выверить каждое слово, встречающееся в тексте впервые, и в конце, когда Эгле проходилась по каждой запятой с лупой, разбирая деепричастные обороты и хитрую орфографию, внося те правки, передаваемые бюро, которые, конечно же, нельзя было внести раньше. В эти дни только она знала, какой книге принадлежит каждый лист, и хаотичный с виду беспорядок имел на деле чётко выверенную структуру, где у каждой страницы было своё отведённое ей место. Оригиналы шли по левую руку от машинки, блокноты с правками – левый нижний угол стола, её заметки – правая сторона посередине, заметки бюро чуть выше и левей, словари правей заметок, а газеты левей словарей. Всегда легко было спрятать, потому что сам чёрт ногу сломит в этом переплетении незнакомых обывателю букв и цифр, легко прикрыть другой работой, полагая, что мой дом – моя крепость, и здесь опасаться нечего. Кроме супруга-следователя.

Отредактировано Egle Kot (2016-12-25 05:22:07)

+1

5

За те несколько минут, что Альнис ждал возвращения жены, он успел передумать и раскрутить в уме с десяток вариантов последствий подобной находки, и все до единого заканчивались в лучшем случаем арестом всех совершеннолетних членов семьи. О худших последствиях пока гипотетического, но вполне возможного приговора думать дальше откровенно не хотелось. Откровенный страх за семью липким потом окатил спину, и к ней теперь противно липла рубашка, а ладони, обычно сухие и горячие, ощутимо влажнели, так, что казалось, пальцы оставляли следы на исписанных чужими незнакомыми словами листах. Незнакомые, но обредшие смысл благодаря не кому-нибудь, а его жене. Его, черт побери, жене, матери его сына! Стройная, выверенная и правильная картина мира пошла трещинами и где-то в глубине души зашевелилась робкая надежда: может, это какая-то ошибка. Может, Эгле просто прихватила с работы чьи-то переводы по ошибке, может... может... Но притягивание за уши фактов с ходу останавливалось, налетая на карандашные пометки на каждом из листов, сделанные аккуратным, знакомым почерком жены. Какое... предательство.
Он смерил Эгле внимательным взглядом, откинувшись на спинку кресла, стараясь на меняться в лице и не срываться на крик,хотя отчаянно хотелось и бушующие эмоции стягивали лицо, вызывая дискомфорт в сведенных мышцах, требуя оскалиться, наброситься с обвинениями, потому что это не просто очередной подозреваемый, а это нечто из ряда вон! А Эгле тем временем говорила про работу, про сына, что ждет с уроками, про то, что нужно ей всего двадцать минут. Двадцать минут для чего? Перепрятать улики? А куда? Спрятать что-то в его собственном доме от его самого? Уничтожить? Не улик - нет преступления? Не в этом случае дорогая. Не в этом.
Стряхнув руку с плеча, Альнис поднялся с кресла и молча, не выпуская, впрочем, бумаги из рук, направился к двери. Но не вышел, как просила Эгле, а лишь плотнее прикрыл ее, поворачивая засов. Небольшой запорный механизм сработал в тишине комнаты с противным и излишне громким металлическим лязгом.
- У тебя не будет времени из-за этого? - Кот отвернулся от запертой двери, и пробежался взглядом по верхней странице. За время ожидания он, казалось, успел выучить перевод наизусть. Перелистнул раз, другой, - Мы умрем свободными, - прочитал, почти не глядя в убористый напечатанный текст, - В отделе отечественной литературы появился новый перспективный автор? Иначе я не могу объяснить наличие подобной... - он начал было повышать голос, осекся и, переведя дыхание, вернулся к спокойному, убийственно-холодному тону, - Дорогая. Давай не будем тратить время на вранье и хождение вокруг да около. Все просто и очевидно: я требую от тебя внятных объяснений.
Альнис аккуратно закрыл рукопись и хлопнул кипой листов по раскрытой ладони, ожидая ответа.

+1

6

Неприятно отчётливо щёлкнул запираемый замок, отрезая кабинет, резко превратившийся в комнату для допросов, от внешнего мира. Эгле бесшумно вздохнула – глупо было полагать, что никто и никогда, но за всё время подпольных переводов у неё не разу не было повода хоть как-то продумать оправдательную речь. Отчасти потому что на западном фронте не было перемен, но в большей степени потому что оправдания не срабатывали никогда.
- Хорошо, - она опёрлась бедром о край письменного стола, скрестив руки на груди и спокойно глядя на разъярённого супруга, замершего на противоположном конце комнаты. – Хорошо.

Выждав, пока первая волна гнева, захлестнувшая Альниса, если не спадёт, то хотя бы отступит, давая место конструктивному диалогу, она пересекла комнату, вставая рядом у двери, но позволяя мужу перегораживать проход так, словно она метнётся выламывать дверь, если представится такая возможность. Знала, тем не менее, что от профессиональных привычек избавиться было сложно, и если Коту-следователю так было проще, пускай.
- Тише.
Она бегло оглядела комнату и встала вплотную к Альнису, не касаясь ни его самого, ни, тем более, бумаг в его руках. Он вцеплялся в них так судорожно, что, казалось, тонкая бумага вот-вот разойдётся под пальцами, и не будет нужды уничтожать улики.
- Если ты не будешь так кричать, будет лучше.
«Если ты сам ещё не догадываешься, что каждая – каждая! – стена в этом городе имеет уши. И все те четыре, что окружают сейчас наш, в том числе».
- Я переводчик, Аль. Я перевожу книги. Одобренные государством, и, иногда, другие.
Эгле понизила голос почти до шёпота, удостоверяясь, что её слышит только супруг.
- Не эта книга первая, не эта последняя. Литература превыше политики. Не спрашивай меня, превыше ли семьи и её безопасности – нет, не превыше, но политики так точно, и я не хочу позволять людям, которые ничего не смыслят в искусстве, диктовать нам, что писать. Что читать. Что думать. В конце концов, Аль, ты не тупая машина, следующая приказам, и я знаю, что ты тоже осознаёшь весь тот уровень агитационной воды, что присутствует в отечественной литературе. Мы можем быть великой державой, да что там, мы и есть великая держава, но когда отсекается доступ к печатному слову…

За дверью раздались шаги; ей пришлось замолчать.

- Отец? – голос Андриуса звучал неестественно глухо через искусственно возведённые границы. Отступив на полшага назад, к стене, Эгле изогнула бровь и кивнула мужу на запертую дверь.

+1

7

- Не эта первая? - даже если бы Альнис и хотел выкрикнуть, не получилось бы, потому что горло перехватило от возмущения, ужаса и недоверия, поэтому он только выдохнул, понизив голос до свистящего шепота. Не первая? В его доме - в их доме - под самым его носом уютно расположилось подпольное бюро переводов, выпускающих в свет литературу крайне сомнительного, с точки зрения государственного одобрения, содержания. Он придавил миниатюрную супругу взбешенным, горящим взглядом и не мог оперативно и четко сформулировать даже для себя, что именно его возмутило: риск, которому Эгле подвергла всю семью, та легкость, с которой она это сделала, или сам факт наличия обмана, как насмешка над ним самим, мол вот вам, товарищ старший следователь Очень Секретного Отдела, собственная жена влегкую обвела вокруг пальца.
Он взмахнул было рукой с зажатой в ней рукописью, намереваясь оборвать патетический монолог и внести некоторую ясность, объяснив, в чем, собственно, заключается разница между литературой в самом энциклопедическом понимании этого слова, на которое так уповала Эгле, и, собственно, запрещенным и опасным для спокойствия и благополучия агитационным чтивом, единственная цель которого не просвещение и развитие в читателе чувства прекрасного, а, не много - не мало, подрыв государственных устоев.
- Ты не... - голос сына за дверью вынудил его заткнуться почти одновременно с Эгле. Переглянувшись с женой, в одно мгновение ставших из соперников союзниками, он отпер дверь и со спокойствием во взгляде кивнул замершему на пороге мальчику:
- Ты закончил с историей? - с легким недоверием выгнул бровь, - Что-то быстро.
- Не совсем. У меня там, - Андриус махнул рукой в сторону оставленного в столовой стола с учебниками, тетрадями и такими невероятно сложными детскими вопросами, что в тринадцать кажутся неразрешимой проблемой мирового масштаба, - Я не очень понял про Обристан, вернее про то, что контрольно-пропускной пункт на границе был признан... - мальчик нахмурился, припоминая слово из учебника, - Не.. целесообразным. Обристан так демонстрирует свою враждебность?
Альнис через плечо оглянулся на жену, подавив вздох. Крайне не вовремя, но, несмотря на детскую тягу к знаниям, которую супруги всегда поощряли, именно сейчас любознательность Андриуса вставала поперек следствию. Встав в проеме так, чтобы ненавязчиво перегораживать сыну доступ в кабинет, Кот неопределенно покачал головой:
- Не совсем. Обристан пытается демонстрировать свой нейтралитет, но методы, к которым он прибегает, вызывают много сомнений и вопросов. Иди, попытайся сам выявить противоречия. Я скоро подойду и мы разберемся. А сейчас нам с мамой надо поговорить.
Если у Андриуса и были возражения насчет краткости ответа, то перечить отцу мальчик не стал. Бросив из-под руки Альниса взгляд на Эгле, он кивнул и поспешил назад, в столовую. Дождавшись, когда сын исчезнет из виду, Кот снова закрыл дверь и повернулся, заметно успокоившийся и явно взявший себя в руки. Шагнув к Эгле, он решительно сжал пальцами ее предплечье и почти силой толкнул на диван, не проронив ни слова. Так же молча щелкнул кнопками большой и тяжелой, как шкаф, старой радиолы, и кабинет наполнился хрипом магнитофонной ленты, который тут же заглушила бравурная музыка популярного марша.
- Ты не понимаешь, во что ты влезла? Позволь обрисовать перспективы. За подобную литературу, как ты выражаешься, не награждают и даже не гладят по головке. Равно как и не грозят пальцем, лишая надбавок, - негромкий голос нависшего над Эгле Альниса казался ровным и монотонным на фоне чеканного музыкального ритма, - И не смей рассказывать мне о доступе к печатному слову, я слишком хорошо знаю о методах тех, кто предпочитает такого рода "литературу". Сколько подобного дерьма прошло через тебя? Как они на тебя вышли? Как давно ты сотрудничаешь с ними?

+1

8

Она украдкой рассматривала лицо сына из-за плеча Альниса, в который раз напоминая себе о том, что случись что, он останется сиротой. Её далеко неглупый ребёнок попадёт в жернова системы в худшем их проявлении, и выйдет из них государственным служащим, который встанет на сторону тех, кто сжигал книги и не пропускал заметки в печать, если не рассказать ему о Свободе. Андриус мало читал, и это беспокоило её. Он демонстрировал достаточно цепкий ум и неплохие способности к аналитическому мышлению, но дело не шло дальше сухих параграфов из учебника, где каждое слово было тщательно подобрано, и ни единая мысль не выбивалась из строгой канвы. Глупо было ожидать иного от книги, выпускаемой государством, и рассчитанной на то, чтобы взрастить добропорядочных граждан, и поэтому она занималась программой «внеклассного чтения» для сына. Показывала все те книги, что читала в детстве сама, оставляла – специально для него – заметки карандашом на полях, подчёркивала важные мысли точно так же, как его отец подчёркивал ключевые слова параграфа. Андриус склонялся к сухим фактам больше, чем к художественным описаниям. Мальчик рос достойным гражданином Арстотцки, и поэтому к безусловной любви примешивалась та самая осознанная тревога, заглушавшая биологические инстинкты.

- Я не понимаю? – возмутилась Эгле, вздёрнув подбородок так, чтобы по-прежнему упрямо смотреть прямо в лицо Альнису. – Спасибо, можешь не начинать перечислять возможные варианты наказаний, я в курсе. Не надо думать, что ты сейчас на работе, Альнис, - поджав губы, она резко встала с дивана, отпихнув мужа. – Потому что ты не на ней. Я не буду играть с тобой в допросы. Я не сотрудничаю ни с кем, - Эгле подчеркнула последние слова, на мгновение перекрыв звуки марша, чтобы снова тут же понизить голос. – Ни с кем, слышишь? Если ты думаешь, что все, кто не ходит строем, террористы, Аль, то ты ошибаешься. Это моя инициатива, моя и пары людей из бюро. Мы работаем исключительно с самими писателями. Никаких посредников. Никаких революций.

- В этих текстах нет призывов к свержению какой бы то ни было власти, нет инструкций по созданию бомб. Думаешь, выхватил пару строчек со случайной страницы, и понял всё? В таком случае ты ничем не лучше цензоров из бюро! Это книги о жизни. О той, какая она на самом деле, о том, что есть ещё что-то, кроме тех рамок, в которые ты сейчас упираешься лбом. Я не хочу революций. Но я не хочу жить в стаде.

Отвернувшись от супруга, Эгле в несколько шагов вернулась к столу, принимаясь слегка лихорадочно рассортировывать бумаги.
- Если я дам тебе остальное, ты же не захочешь даже читать, так? Не захочешь ведь.

Запретные страницы мешались с одобренными; она выудила из кипы листов оригинал – те его страницы, что уже были переведены – и зажала в вытянутой в сторону Альниса руке.

- Это оригинал. Можешь уничтожать, равно как и перевод. Твоё доброе имя останется незапятнанным.

Голос дрогнул, но Эгле тут же взяла себя в руки.

- Никто не узнает, - сухо.

+1

9

Его обычно мягкая, сдержанная и мило улыбающаяся миру жена фурией слетела с дивана, отпихивая его с дороги. Его Эгле, которую он знал без малого пятнадцать лет, в которой уверен был едва ли не больше, чем в себе, посмела повысить на него голос и проявить черты, о которых он если и знал, то не замечал, спуская ей их, снисходительно прощая, как милые женские слабости.
Кот отступил, с недоверием, по-новому глядя на Эгле. В иной ситуации расхохотался бы, переведя весь неприятный разговор в шутку, потребовав вернуть ему его жену на то же самое место, с которого забрали, подменив этой малознакомой бунтаршей, но сейчас, именно сейчас - было не до шуток. Подобное предчувствие надвигающейся грозы он уже испытывал на передовой, незадолго до того, как его зацепило осколком. Теперь же предчувствие катастрофы неприятно холодило спину, дыша в затылок.
- Твояя? Инициатива? - Альнис зашипел, как змей, сжав кулаки и сминая в пальцах злополучные листы, которые, казалось, жгли пальцы,  пока Эгле перебирала бумаги на столе, - Лучше пусть допрос будет сегодня, сейчас и здесь и допрашивать тебя буду я, чем завтра, в управлении, и вместо меня перед тобой будет опытный дознаватель!
Память услужливо подбросила ироничное напоминание, что один из таких как раз буквально на днях занял кресло в кабинете через три двери от кабинета самого Альниса. Лицевые мышцы снова свело от едва сдерживаемой гримасы злого отчаяния. В два шага приблизившись к жене, Кот вырвал из ее пальцев бумаги, пробежался по ним взглядом и, свернув в рулон, безжалостно смял, проворачивая в противоположные стороны, будто хотел отжать бумагу насухо, выдавить из них крамольный текст, оставив после этого девственно-белые, чистые листы.
- Давай все, что еще есть, - приказал негромким, ровным тоном, став собранным и холодным, и распахнул дверцу аккуратной небольшой буржуйки в углу кабинета. В этом году альтернативным отоплением они не пользовались - централизованное тепло подавалось в дом без перебоев и буржуйка не топилась с весны, когда на Грештин обрушились нежданные заморозки отступающей зимы. Смятая и свернутая кипа, топорщась углами, броском отправилась в черное чугунное нутро печи, подняв маленькое облачко осевшей с трубы мелкой сажи, и занялась почти сразу, едва один из уголков лизнул огонек спички.
- Мне нужны имена тех, с кем ты занималась этими переводами, всех инициаторов, - желто-оранжевое пламя, весело извиваясь и танцуя, отражалось в холодно-голубых глазах Альниса, - Уничтожишь все наработки по другим книгам. Сколько их всего? - пламя, будто соглашаясь, недовольно гудело в трубе, - Не возражай мне, я не намерен это обсуждать, Эгле. Иначе мы будем разговаривать по-другому.
Альнис, наконец, обернулся и посмотрел на жену холодным и серьезным взглядом.

+2

10

- Это всё, что есть, - легко соврала Эгле, присаживаясь перед печкой, держась за её край, и игнорируя чёрную сажу, пачкающую ладони. Когда она автоматически провела рукой по подолу платья, поправляя складки, часть сажи перекочевала на ткань уродливым пятном, выбивающимся из рисунка. – Я только начала работу.

«Над этой главой».

Четырнадцать уже были готовы, и лежали равно далеко от её дома и бюро. Начало пятнадцатой пожирало пламя, плящущее в буржуйке, и отражающееся в льдистых глазах супруга. Яркие отсветы его мелькали и в её собственных, бесконечно схожих по цвету. Их не раз и не два принимали за брата и сестру, и только публичное появление с Андриусом развеяло сомнения и недопонимание. Глаза сын, впрочем, унаследовал.

- Это вторая, - третья, но Альнису об этом знать не стоит. – И никакого материала по тем книгам у меня уже нет, все черновики и заметки давно уничтожены.
Эгле с ощутимым сожалением поднялась на ноги, только сейчас отстранённо замечая пятно на платье. Проведя по нему пальцами, она лишь размазала сажу ещё больше.
- Имён не будет. Ты не дурак, Аль, но и я не дура. Я знаю, что работа для тебя превыше многого. Так вот – для меня тоже. Я инициатор. Хочешь правосудия – арестуй меня, - в том равнодушии, с которым она пожала плечами, было что-то фальшивое и напускное; бравурное «подумаешь!», за которым на самом деле скрывался отчётливый страх. Руки, выпустившие буржуйку, теперь сжимали ткань платья, она с трудом сдерживалась, чтобы не вырвать ещё не до конца сожжённые страницы из огненного плена, спасти всё, что можно спасти, чтобы хотя бы не с нуля, хотя бы что-то восстановить, по частям и обрывкам фраз, избежать нового десятка ночей, когда опасаешься каждого шороха за спиной, и каждого скрипа половицы, потому что знаешь точно, что следят, и вопрос лишь в том, когда.

Эгле знала, что он не выдаст её государственным ищейкам, потому что несмотря на напускную холодность, Кот носился с семьёй как с самым драгоценным своим сокровищем. Она бы хотела пообещать самой себе, что не будет пользоваться этой абсолютной любовью – и не могла. Будет. Всё равно будет, пусть даже неосознанно.

- Всё, что у меня было, всё там, - она махнула рукой в сторону буржуйки и вернулась к столу. Сжав пальцами подлокотники, медленно опустилась в старое кресло, оставаясь вполоборота к Альнису, и всё ещё видя пламя печки краем глаза. Нервно и как-то устало улыбнувшись, коротко развела руками и уронила их на колени, прежде чем поднять глаза на мужа. – Всё горит. В пламени закона, наверное. – Покачав головой, она снова отвернулась, собирая бумаги на столе в аккуратные стопки, рассортировывая, не глядя. Переводы мешались с оригиналами, заметки с утверждёнными копиями, но сейчас было не до них, не до выверенного порядка там, где всё с лихим свистом скатывалось в бездну. – Что теперь, Аль?

Отредактировано Egle Kot (2016-12-27 17:30:24)

+2


Вы здесь » GLORY TO ARSTOTZKA » Восточный Грештин » Рукописи не горят


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC